Category: отзывы

Category was added automatically. Read all entries about "отзывы".

noone

все о том же

Все! Надо что-то делать, чтобы переход к чтению электронных текстов у меня проходил ударнее. А то я так и умру, не прочитав всех воспоминаний и достойных внимания работ о Маяковском (я даже по названиям знаю далеко не все)!..
Это я к тому, что только недавно узнал о существовании статьи Романа Якобсона "О поколении, растратившем своих поэтов" (тут там-сям сканер неправильно распознал буквы, а публикатор этого не заметил: одна из причин моего консерватизма) и поторопился прочитать.
Оказывается, перекличку будущего из "Клопа" с замятинским "Мы" первым заметил вовсе не Бенгт Янгфельд. Правда, и с Якобсоном хочется поспорить.
Сперва о Замятине. Вряд ли он даже в этом романе "идеализирует" "бунт во имя неразумного своеволия, алкоголя и личного бесконтрольного счастья" (это значило бы, что он встал на позицию своих "уездных" персонажей): уже окончательно поселившись у своих "островитян", он написал, на мой взгляд, показательную рецензию на "Как закалялась сталь": книга слабая, но ее без пяти минут автобиографичность искупает все ее недостатки (надеюсь, я адекватно пересказал смысл?).
Теперь — об отношении Маяковского к этому будущему. Фразу профессора будущей коммуны про то, что "от любви надо" не стреляться, а "мосты строить и детей рожать", Якобсон почему-то зачисляет в пародийные, хотя мне это напоминает "рубку дров" из "Письма товарищу Кострову из Парижа о сущности любви" (которое ПСС получило именно от Романа Якобсона). Только на этом основании записывать его в нелюбимых Маяковским мещан как-то не получается (да и Присыпкин не радовался бы так, увидев зрителей в конце пьесы: "когда же вас разморозили?!"). Это не Преображенский и Шариков, которые с этой точки зрения действительно "два сапога пара"!.. Хотя что-то "не такое" в словах профессора все же есть...
Ну, и про настоящее (в связи со стихами Сергею Есенину): "Обдуманно парализовать действие предсмертных есенинских стихов — такова по словам М-го целевая установка этого стихотворения. Но когда читаешь его сейчас, оно звучит еще могильное, чем последние строки Есенина. Эти строки ставят знак равенства между жизнью и смертью, а у М-го на сей день один довод за жизнь — она труднее смерти. Это такая же проблематичная пропаганда жизни, как прежние стихи М-го о том, что только неверие в загробь останавливает перед пулей, или как его прощальное "счастливо оставаться". А как же многие прочие стихи Маяковского, где воспевается это преодоление трудностей?..
Ладно, Сталин своим "жить стало лучше, жить стало веселей" поддержал заявлявших, что "это вам не восемнадцатый годик", но Якобсон?!. После такого Маяковский (если б мог) застрелился б еще раз...
Кстати, про воспевание. Не здесь, но во многих других местах встречаю утверждение о ницшеанстве Горького (я уже писал про это, но с тех пор это утверждение приобрело статус чуть ли не общеизвестного). Я же по прежнему настаиваю на том, что у этого "ницшеанства" вполне себе русские корни: тут и "парус", который "мятежный ищет бури", и спящий на гвоздях Рахметов, и ... (каждый вспомнит множество подобных персонажей). И по-прежнему мне кажется, что это пришло в Россию вместе с романтизмом из Германии с ее противостоянием буршей и филистеров. Просто в Германии это переросло в Ницше, у нас — в Горького, Маяковского и т. д.
noone

Лесков, том шестой (I)

Решил осилить два лесковских тома подряд. Этот том включает в себя произведения конца 1870-х годов: времени постепенного появления российского терроризма. Казалось бы, автору "Некуда" и карты в руки, — ан, нет! И хотя он таки вспоминает "народоведов и народолюбцев""Некрещенном попе", откуда взята эта цитата, Лесков им пеняет за то, что они "просмотрели или не сочли достойными своего внимания малороссийских простолюдинов, которые пустили совершенно новую струю в религиозный обиход южнорусского народа"; в "Однодуме" даже согласился с высказыванием Некрасова о русских женщинах, а в "Мелочах архиерейской жизни" в число положительных черт одного из архиереев включено чтение Салтыкова-Щедрина; "Шерамур" полон намеков, и даже в "Несмертальном Головане" один проскочил), но все это — воспоминания о 1860-х. Из "Голована" и "Мелочей" я понял, что причина — в желании Лескова быть "над направлениями". В современности же (даже и слово это не вполне точное: многие вещи рассказывают о временах, былинных даже для автора) его интересуют совсем другие вещи ибо и то время называлось "реставрацией упадка нравов" (то, что после реставрации нравы продолжат падать и далее, автор еще не знал)...
Впрочем, спасибо ему и за них!.. Хотя от Бесстыдника я откровенно скучал, ибо та мысль, ради которой все это написано, не подтверждается даже примерами (если б Лесков не поленился их привести, впечатление от рассказа переменилось бы на противоположное!), и повисает в воздухе (по крайней мере, в окончательной редакции; почему-то этот том без приложений; а первоначальная редакция была со второй частью). Да и "Чертогон" слабоват по сравнению с его ранними вещами, и больше чем на описание нравов не тянет. Но две первые вещи, например, напомнили мне прошлые ЖЖшные дискуссии: "Железная воля" — наши с Владом (сначала в комментариях к Валериному посту, а потом — между собой) обсуждения темы менталитета. Всех, кто думает, эта странная штука действительно существует, пригашаю прочитать этот рассказ. Впрочем, если абстрагироваться от его, прямо скажем, антинемецкой направленности, то вещь веселая.
С тем же Владом обсуждались темы антисемитизма (в частности: все ли "еврейские" темы прилично изображать неевреям). У Менделе Мойхер-Сфорима и других классиков можно много интересного прочитать про охотников за рекрутами: ничего антисемитского; просто одни — сволочи, другие — нет. А вот лесковский "Владычный суд", посвященный тому же еврейскому рекрутскому набору, как хотите, иначе, чем как антисемитский не воспринимается! И ведь при этом соседствующие (и по жизни, да и в том же рассказе) псевдохристианские эксцессы он на весь народ не экстраполирует (хотя, на то, что считало себя светом, пожалуй, чуть-чуть да).
Впрочем, и это чтение было небесполезным: я не только получил удовольствие от описаний только что упомянутых псевдохристианских эксцессов, но и, кажется, понял, с чего это Второй Ватиканский Собор решил, что "в обетованиях Бога нет перемены": это они с водою национальной вины за кровь Мессии выплеснули и ребенка Великого Завета.
noone

"Вопросы истории". июнь. 2009

Вчера пришел июньский номер "Вопросов истории". С учетом того, что продолжается публикация документов, сочиненных С. В. Зубатовым (в некоторых из них прослеживаются аналогии с лесковскими опусами), и блокадного дневника З. З. Шнитниковой, о которых я отзывался в свое время, то рассказывать о нем практически нечего. Из нового заинтересовал только "исторический портрет" Александра Сергеевича Зарудного (мало я знаю о предреволюционных адвокатах!) и сообщение "Земская школа Поволжского и Уральского регионов в 1864—1917 гг." "Переселение греков из Крыма в Новороссию в XVIII в" и "Насильственная коллективизация в горах Дагестана" тоже интересные, но ничего особо нового я из них не узнал.
noone

НЛО. 2009. #96. продожение

Думал, что продолжать рассказывать про очередной номер "НЛО" я буду очень медленно. А оказалось, что непрочитанными мной остались рецензии (в широком смысле к ним можно отнести и последние из рассматриваемых мной блоков), а писать подробней про остальное — это практически пересказывать содержание близко к тексту. Так что следите за сайтом и читайте оригиналы!..
Среди двух статей из "Социальной агрессии в начале 1910-х: Предвестия катаклизмов?" одна статья посвящена эпизоду биографии отца В. Набокова и его преломлению в творчестве последнего. Готов признать отсутствие у себя вкуса, но этот автор меня никогда не трогал, поэтому статью прочел равнодушно.
А вот Жолковкий вызвал негативные реакции. Прежде всего, поразило заявление, что российским футуристам (будетлянам) "манифесты давались легче, чем стихи". То, что примеры приводились тенденциозные — уже не удивило. Хотя даже в любом двухтомнике Маяковского без труда можно найти и прямо противоположное приведенным (например: "Слышите! / Каждый, / ненужный даже / должен жить: / нельзя, / нельзя ж его / в могилы траншей и блиндажей / вкопать заживо — / убийцы!"). Хлебников и Эйзенштейн автору тоже не нравятся. И другие фразы (вроде тех, что Маяковский обучался "азбуке с вывесок") заставили думать: а зачем уважающие себя издания публикуют тех, от кого "по журналам ... / пятна"?..
А вот про оба блока "Аксиологии памяти в литературе" (по мотивам "Исправленного издания" Петера Эстерхази и Интернет-дискуссии о "В Ленинграде, на рассвете ..." Виталия Пуханова) могу сказать, что считаю очень символичным, что я их прочитал в канун Дня Победы (хотя в первом блоке неприятно поразила идиосинкразия Евгения Попова к левым, а во втором — сообщение о том, что "Неизвестная блокада" Н. Ломагина прошла "практически незамеченной", а ссылки на недошедшего до меня Блюма в очередной раз заставили облизываться).