Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

noone

(no subject)

Очередная годовщина самоубийства Маяковского...

Единственное, что узнал, что кроме четырех с половиной стихотворений ("Необычайное приключение..." — только частично), которые известны в авторском исполнении, (кроме того, что "Необычайное приключение..." было записано полностью) еще были записаны "Наш марш", "Военно-морская любовь" и "Атлантический океан" (с. 75). К сожалению, из текста непонятно: сохранились ли эти записи, и не были ли они потеряны в годы войны или в следствие какой-нибудь обычной российской неразберихи...

* * *

Кажется, я уже много раз писал про то, что у меня с нынешней белорусской властью "эстетические разногласия" (с) А. Терц (Синявский) (тоже, кстати, начал с занятий Маяковским...).

Например. "Или возьмите ваши те же самые небоскребы. Это славные достижения современной инженерии. Прошлое не знало ничего подобного. Трудолюбивые ремесленники Возрождения никогда не мечтали о таких высоких сооружениях, качающихся на ветру и бросающих вызов закону тяготения. Пятьюдесятью этажами они шагают в небо, и они должны быть чистыми, стремительными, совершенными и современными, как динамо. Но американский строитель, лишь наполовину сознающий, какое чудо он создал, разбрасывает на небоскребах одряхлевшие и никчемные здесь готические и византийские орнаменты. Это вроде как привязать к экскаватору розовые бантики или посадить целлулоидных «пупсиков» на паровоз. Это, может быть, и прелестно, но это не искусство. Это не искусство индустриального века". Как после этого можно относиться к "реконструкции" Большого театра.

Или вообще классика: "Съезжалися к загсу трамваи — / там красная свадьба была... / Жених был во всей прозодежде, / из блузы торчал профбилет!". Ничего не напоминает?!.

И т. д., как говорится, и т. п. ...

* * *

Ключевский говорил о Пушкине, что "художественная красота его произведений приучила нас с любовью повторять то, чего мы уже не разделяем, эстетически любоваться даже тем, чему мы не сочувствуем нравственно; в стихе, лучше которого мы не знаем доселе, подчас звучат воззрения, которые для нас — общественная или нравственная археология". Мне, как известно, этого мало, но борцам с Маяковским постоянно приходится об этом забывать...
noone

еще раз о Маяковском (и не только)

Я вот что подумал...

Ну, ладно: есть люди, которые, подобно Хоцу, Жолковскому или Карабчиевскому, за что-то не любят Маяковского. Но ведь есть и другие, для которых есть "два Маяковских" (условно говоря, Маяковский "Окон РОСТА" — и Маяковский "Облака в штанах")!..

И мне почему-то кажется (ну, хотя бы из-за того, что "Пролетарии / приходят к коммунизму / низом — // низом шахт, / серпов / и вил, — // я ж / с небес поэзии / бросаюсь в коммунизм, // потому что / нет мне / без него любви"), что противопоставлять его лирику его же агиткам нельзя: от такого отношения к себе и своему творчеству он переворачивается в гробу чаще, чем от нелюбви к себе (несмотря на то, что "любящие Маяковского!" — / да ведь это ж династия", к нелюбви он если и не привык, то она ему понятней). По мне так "любишь Маяковского — люби и его собаку "третью революцию / духа"!

UPD1: Бенгт Янгфельдт (по крайней мере в "Ставка — жизнь", а может и еще где ["Я" для меня мало: Революция/любовь Владимира Маяковского"* мне не попадалась... :( ]) обращал внимание на то, что собрание сочинений Маяковского, которое начало выходить в последние годы его жизни, было целиком (т. е. и лирические, и сатирические, и агитационно-пропагандистские, и какие-[не]-хотите-еще стихотворения) посвящен Лиле Брик. Т. е. для него действительно любовь и революция едины, и говорить о "двух Маяковских" — нарушать (пред)последнюю волю покойного!

Да, "первый авангард" как целое был увлечен жизнестроительством, в чем не мог не сблизиться с марксизмом, для которого, как известно, "бытие определяет сознание" (не удержался, чтобы еще раз не сослаться на Маяковского! ;)). (К сожалению, лысенковское "перевоспитание" яблок и груш — тоже отсюда.) Да, такое "перевоспитание" — тоже евгеника, а значит, близость коммунизма и фашизма — не пустые слова и здесь. (Кстати, в сухумском обезьяньем питомнике проводились эксперименты по скрещиванию обезьяны и человека [мама говорит, что в хрущевскую "оттепель" им об этом на экскурсиях рассказывали], так что "воспитанием" коммунисты не ограничивались. Правда, Владимир Владимирович, слава Богу, к этому никакого отношения не имел.) Кстати, и "Значит, нужные книги ты в детстве читал!" Высоцкого — тоже не только результат "литературоцентричности" русской культуры в целом, но и (пере)воспитательного пафоса в частности.

Другой общий корень коммунизма и фашизма — романтизм, а Гейне я тоже люблю ;). Если учесть и другое мое признание, будем считать, что я, наверное, так и умру с "неправильно сформатированными" мозгами.

UPD2: Одну из цитат я слышал в варианте, который а) приписывался Бисмарку, б) звучал примерно как "Кто в молодости не был социалистом — у того нет сердца, кто в зрелости им остался — у того нет ума". Тот же Бенгт Янгфельдт приводит воспоминание Лили Брик, что Николай Асеев ей говорил, что не может себе представить Маяковского старым. В общем, можете считать, что Владимир Владимирович вовремя застрелился, когда еще можно было быть и максималистом (хотя Лев Толстой, например, сохранил это качество до старости!), и социалистом, и т. д.!..

Кстати, в этой книге Янгфельдта Маяковский (правда, как игрок) — вполне цельная личность!..

* Некоторые (а также на рутрекере) говорят, что это одна и та же книга...
noone

разные старости

Спасибо Вольфу Рубинчику за пропаганду моих произведений!.. (мне, правда, несмотря на то что я по-прежнему во многом с тогдашним собой согласен, не хватило годов написания стихотворения, но "дареному коню...").

В поисках упомянутого мной "обрушивания" на Жолковского (нашел! и даже тэг "Маяковский" довесил. Правда, оказалось, что я уже плохо помню: из-за чего тогда взъелся...), обнаружил таки: где я рассказывал, почему не люблю Цоя! (Провиденциальным образом, ;) в тексте упоминаются "Перемен!" [кстати, когда на прошлой неделе ехал на дачу, их пели бродячие артисты в электричке. Правда, плохо...]). Ну, и (совершенно случайно, в качестве побочного продукта поисков) кое-что про российский взгляд на Синеокую (слава Богу, прогноз [пока?] не осуществился).
noone

(no subject)

Вольф Рубинчик попросил меня написать ответ Чемберлену на текст А. Хоца. Не хочу: ничего интересного в этом ответе бы не было (не могу найти: где в своих рецензиях я обрушился на Жолковского, "на голубом глазу" ссылаясь на "Я сам" как на непререкаемый источник, так там хоть было о чём говорить!..)

Тут, в принципе, сплошная вкусовщина: на каждый тезис с легкостью (даже в пределах упомянутого двухтомника) можно обнаружить антитезис (например, про "ненависть к "Особому мнению" — одноименное стихотворение "кроется" его обещанием "Когда ж / прорвемся сквозь заставы / и праздник будет за болью боя, — / мы все украшенья / расставить заставим - любите любое!" [можно, конечно, и тут придраться к "заставим", но всё-таки!..]; аргумент против того, что Маяковский "предавал частного человека" — его поэма "Человек" и т. д.). Приводить более "тупые и бесчеловечные" примеры из советской литературы тоже не хочется.

Но зато появился повод написать про Маяковского несколько слов (а то пропустил его день рождения!). Он интересен (по крайней мере, для меня образца 2020 года) в динамике: "150.000.000" — при всей революционности — еще довольно далеко от интернационализма (про стихотворения и лубки времен Первой мировой я даже не говорю), но "Казань" и даже "Нашему юношеству" кое-кто в восточной соседке обозвал бы русофобскими ("кацап" можно оставить без комментариев, а "Казань" напомнила самосожжение в Удмуртии).

Как писал Вадим Делоне (кстати, фраза обрамлена мыслями, похожими на высказывания Хоца): "Самую уникальную характеристику творчества Маяковского слышал я не от Арагона или Сталина, а от бывшего короля блатных Лехи Соловья. Когда у Лехи спрашивали "как жизнь?" — он отвечал диалектически: "Жизнь хороша и жить хорошо, как сказал Маяковский и тут же застрелился".

Мой последний текст о Маяковском включал мысли на тему Троцкий vs Сталин. Продолжу ещё чуть чуть: в цитате, которую можно найти в "Единственной" Трифонова в оригинале (т. е. у Маяковского) вместо "Сталин" стояло "Ленин". Зато, оказывается ходило четверостишие о замене Троцкого на посту наркомвоена Фрунзе: "Заменить ли горелкою Бунзена / Тысячевольтный Осрам, / что после Троцкого Фрунзе нам, / после Троцкого Фрунзе — срам" (правда, Антонов-Овсиенко утверждает, что эти стихи Маяковскому не принадлежат, и я ему верю: качество не то!). Даже фольклор про "Ты волю свою возьми в узду..." и то ближе к объекту подражания!

UPD: Среди комментариев к посту, послужившему поводом к этому тексту, некто пытался сказать, что Маяковский сравнивал Краснощёкова с солнцем. Идея более чем спорная (достаточно вспомнить текст стихотворения: Маяковский с солнцем на "ты", так что даже если, никакого подхалимства!). Другое дело, что и он, и муж одной из первых любовей Маяковского, Софьи Шамардиной — Язеп Адамович, и даже У. П. Хренов были расстреляны. Не берег Сталин окружение "величайшего и гениальнейшего"!..
freedom from secularism

(no subject)

Я очень извиняюсь, во-первых, что, написав, что "устал", снова вставляю свои "пять копеек", а во-вторых, что, в нарушение собственной "коронавирусной" традиции, пишу на "великом и могучем", а не на "языке титульной нации".

Оправданием второму обстоятельству служит боязнь переврать цитату, а насколько служит оправданием первому нижеследующий текст — судить вам.

Очень часто в описаниях ситуации с коронавирусом в Синеокой можно увидеть какие-то странные аналогии с "башнями Кремля": Минздрав, Минобразования, кто-то еще пытаются с эпидемией бороться, Рыгорыч же, соответственно, — нет.

Мне же кажется (появление на остановках рекомендаций по поведению в условиях коронавируса, подписанных БРСМ, — еще одно тому подтверждение), что нынешняя ситуация, скорее, не столько даже вариант классической игры в "хорошего и плохого полицейского" (тогда возникает разумный вопрос: зачем Рыгорычу быть "плохим"? — Тут, конечно, недоработочка вышла, но "позняк метаться" (с)), сколько напоминает роль "Литературной газеты" при позднем Сталине (по крайней мере, в описании Симонова):

— Мы здесь думаем, — сказал он [Сталин], — что Союз писателей мог бы начать выпускать совсем другую "Литературную газету", чем он сейчас выпускает. Союз писателей мог бы выпускать своими силами такую "Литературную газету", которая одновременно была бы не только литературной, а политической, большой, массовой газетой. Союз писателей мог бы выпускать такую газету, которая остро, более остро, чем другие газеты, ставила бы вопросы международной жизни, а если понадобится, то и внутренней жизни. Все наши газеты — так или иначе официальные газеты, а "Литературная газета" — газета Союза писателей, она может ставить вопросы неофициально, в том числе и такие, которые мы не можем или не хотим поставить официально. "Литературная газета" как неофициальная газета может быть в некоторых вопросах острее, левее нас, может расходиться в остроте постановки вопроса с официально выраженной точкой зрения. Вполне возможно, что мы иногда будем критиковать за это "Литературную газету", но она не должна бояться этого, она, несмотря на критику, должна продолжать делать свое дело.

Я очень хорошо помню, как Сталин ухмыльнулся при этих словах.

— Вы должны понять, что мы не всегда можем официально высказаться о том, о чем нам хотелось бы сказать, такие случаи бывают в политике, и "Литературная газета" должна нам помогать в этих случаях. И вообще, не должна слишком бояться, слишком оглядываться, не должна консультировать свои статьи по международным вопросам с Министерством иностранных дел, Министерство иностранных дел не должно читать эти статьи. Министерство иностранных дел занимается своими делами, "Литературная газета" — своими делами
. (стр. 116)
freedom from secularism

(no subject)

90 лет как нет Маяковского...

Как уже было сказано, я не литературовед, поэтому у меня уже давно ничего принципиально нового не сочиняется (вот, не смог пройти мимо, - но это не в счет!).

В последнее время очень интересует вопрос: когда Владимир Владимирович писал "Лучший стих", он был за политику Сталина или Троцкого в Китае? Да, он "прошелся" по адресу Льва Давидовича в "Бане", но и там же, а также в стихотворениях "Письмо писателя Владимира Владимировича Маяковского писателю Алексею Максимовичу Горькому" и "Тамара и Демон", "Пятом Интернационале", многочисленных выступлениях на диспутах и в комментарии, почему он снял строчку "у Стеклова / вода / не сходила с пера", и много где еще он "прохаживался" по Луначарскому. Я так понял, для него "дружба дружбой ...", "ради красного словца..." и т. д. С другой стороны, в "Хорошо!" Лев Давыдович упоминается чаще Иосифа Виссарионыча, а что до "я хочу, / чтоб к штыку / приравняли перо...", так зато Троцкого Маяковский едва не цитирует: "Это ж / получаются / ножницы", а на политику "лицом к деревне" - огрызается: "лицо у меня / одно ‒ // оно лицо, / а не флюгер". Я уж не говорю про хеарсэй от Романа Якобсона: "В статье Троцкого о М-м (умная статья, сказал поэт) — очень верно: “Чтобы поднять человека, он возводит его в М-го. Как грек был антопоморфистом, наивно уподоблял себе силы природы, так наш поэт, Маякоморфист, заселяет самим собою площади, улицы и поля революции”" (с. 11). Ну, и т. д.

И еще (опять про "Лучший стих"): насколько он наврал про "Пять, / десять, / пятнадцать минут // рукоплескал Ярославль"? - А то все говорят, что Сталин победил из-за того, что все устали от "мировой революции", он точнее уловил настроение масс...

Я так понимаю, издание двадцатитомника заглохло? Или это у меня из Синеокой такое ощущение?
noone

(no subject)

Все-таки юбилей перестройки - non canis penis est!
Уже не помню (потому что читаю по-прежнему в офлайн, а жизнь такая, что скачивание на месяцы предшествует чтению), по какой "наводке", прочитал Елену Чижову.
Нонче то ли она, то ли ее издатели, вовсю воюют с бесплатными копиями ее книг в интернете, так что не знаю, как буду знакомиться с ее дальнейшим творчеством (да и сейчас нет уверенности, что все, что мне досталось - не журнальный вариант. А то выловленные в сети разные варианты "Ореста и сына" намекают друг на друга как "The Moon Is Blue" и "Die Jungfrau auf dem Dach" Премингера, при том что различий в текстах больше). Но теперь - о книгах...

Впрочем, сперва - о разных комментариях в сети (про "чернуху", "беспросвет" и прочее): Янку (Дягилеву) их авторы не слушали!.. - Кстати, зря Чижова цитаты оттуда не использовала!.. (Сама автор, это правда, ближе к Петрушевской.)

Честно признаюсь: как на мой вкус, - не все книги "ровные". С поправкой на то, что они - эдакий "Жестяной барабан" на советском материале (ну, и вместо мальчика-Оскара - иногда все-таки взрослеющие девочки-девушки-женщины), некоторые вещи находятся "по ту сторону" правдоподобия, хотя и близко к границе. И в целом (иногда с поправкой на гендер, реже - на "пятый пункт", и всегда - на место действия: мой родны Мiнск - далеко не Питер!) "себя как в зеркале в них вижу" (с) (о том, что это зеркало нисколько не льстит, - уточнять не надо!).

Собственно, наверное, в этом - и главная проблема этих книг: хоть они про разные (пусть и послесталинские) советские и даже постсоветские эпохи, но люди в них какие-то одинаковые. Собственно, поэтому я с юбилея перестройки и начал: именно тогдашние люди (и не только: заставка к программе "Время" там тоже перестроечная) там и действуют. Ладно, про 1980-е и позже: ну, сохранились еще такие динозавры, как я; но раньше-то они были чуть-чуть другими!..

Да и перестроечные ребята какие-то не те: одним из тогдашних "шиболетов" была борьба с привилегиями, спор о том, кто лев, а кто прав (не только в КВНовской хохме про Троцкого), попытка вернуться к "социализму с человеческим лицом" (обильно цитируемому Чижовой Галичу это тоже было не чуждо: "Леночка", "Фарс-гиньоль", "Собаки бывают дуры" и много чего еще). А тут все как-то мимо этого...
noone

(no subject)

Полгода таки недавно прошло, как у меня дошли руки до литературной (и одноименной) основы "Половины желтого солнца". Фильм пересматривать лень, может, что и забылось, но, кажется, книга лучше!.. Оба актуальные до не могу, а кроме того, начал мучить вопрос: почему не всем народам удается напоминать о геноциде себя?!.
multylingual jewish

еще раз о Маяковском

Уже довольно давно прочел "Признательные показания ..." Сергея Чупринина, да все не было информационного повода высказаться: ведь даже на годовщины Высоцкого я почему-то молчу...
Конечно, надо сделать скидку на то, что это — сборник статей разных лет, но все-таки...
О каких-то авторах (как не профессионал) ничего не знал. О Власе Дорошевиче и том же Высоцком полностью согласен. А вот с остальными...
Когда в отрочестве читал Куприна, то цепляло только что-то вроде "Поединка" (в "Юнкерах" ничего, кроме неоправданных красивостей, не замечал: это вам не сказки Дорошевича!). Когда позже прочитал "Дзюрдзей" Ожешки(-овой), "Олесю" однозначно записал в плагиат. В общем, восторги по его поводу мне показались преувеличенными.
Все остальное буду сравнивать с отношением автора к Маяковскому. Начну с Высоцкого:
"Для него не было "низких" тем и "подлых" жанров, поэтому критика верно указывает, что, оттолкнувшись в своем творчестве от блатного фольклора, Высоцкий его же и "снял", эстетически "уничтожил". Он, очистив блатные песни от пошлой романтики и безвкусицы, возвел их в своего рода перл творения и тем самым интегрировал в "легальную" культуру".
Уже в этом оба Владимира — "близнецы-братья" ("улица корчится безъязыкая / —ей нечем кричать и разговаривать" и далее по тексту). Но глубже 1960-х "генеалогия" Высоцкого не рассматривается.
Про Вознесенского сказано, что "Шестидесятник, говорите? И слава богу, так как, похоже, только эти дети XX съезда держат в нашей поэзии, становящейся все более и более комнатной, подлинный общепланетарный масштаб, хранят завещанную нам, но нами же и растерянную традицию всемирной отзывчивости", а про Маяковского — "Быть может, счастье наше как раз в том, что не заводятся больше в стране гулливеры и мечтатели". Так хорошо это или плохо?.. То, что и многие другие положительные стороны Вознесенского еще более видны в Маяковском — и говорить нечего. В конце концов, первый, насколько помнится, тоже числил себя в футуристах. Может, все дело в том, что автору все-таки хочется, чтобы и общепланетарность была человеческого роста?..
В связи с Гумилевым вспомнилось, что, кажется, Фурутан (т. к. не присутствовал, не помню: кто выступал, и интернет мне в этом не помог) на презентации русского перевода Китаб-и-Акдас, когда на постсоветском пространстве Маяковский уже был, мягко говоря, не в чести, процитировал не какое-нибудь гумилевское "Солнце останавливали словом, / Словом разрушали города", а "От слов таких срываются гроба / шагать четверкою своих дубовых ножек" Маяковского!
А про шестидесятническое ограничение восприятия Маяковского первым томом прочел с удивлением. И не только потому, что шестидесятник-Синявский Маяковским себе на хлеб с маслом зарабатывал, да и тот же Вознесенский со товарищи тибрили свою поэтику не только из первого тома. Но даже если иметь в виду только "нетворческую интеллигенцию", если б это было правдой, они бы себя лишили "Хорошего отношения к лошадям", "Неоконченного" и много чего еще между ними (границы условные и, как и далее, в большей степени хронологические).
* * *
Теперь немного личного.
В мои дошкольные годы отец "подсаживал" меня на Владимир Владимирыча "Стихами о советском паспорте". Врать не буду: понимал я мало что, но от "двуспального британского левы" балдел!..
Опыт, что нужно читать произведения самому, т. к. в школе отношение к ним испортят, у меня был еще с катаевского "Белеет парус одинокий", но, не смотря на все "подсаживания", всерьез за Владимир Владимирыча взялся за год перед тем, как должны были проходить. И помню: читаю себе "Облако в штанах" про себя, и где-то к концу первой части замечаю, что давно читаю вслух. Это к тому, что он и впрямь "знал силу слов".
Ну, и наконец, жутко политическое. В годы моего детства и отрочества вещи вроде "Стихотворения о Мясницкой, бабе и всероссийском масштабе" или "Бани", но написанные современниками, уже воспринимались как антисоветчина (так что ссылка Галича на традиции Маяковского могла быть вполне искренней, и то, что попытку воздержаться при голосовании об его исключении предприняли те, кто имел какое-то, пусть каждый свое и весьма разное, отношение к первому русскому авангарду, также говорит в пользу этой гипотезы). Тогда же учебники истории подавали историю рабочего движения так, что Первый Интернационал родил Второй, Второй — Третий, и первые два прекращали свое существование с образованием последующего (про Четвертый и Второй с половиной не было ни слова). Это сперва у Маяковского я прочел про "поступь трех интернационалов" (Второго, Третьего и Второго с половиной, как честно уточнял комментарий). Так что его можно было использовать и как учебник истории. Подобных особенностей Маяковского можно приводить множество, правда, после 1991 года они стали не актуальны...
multylingual jewish

вдогон

Глянул на карту на стр. 32 книги "Resistance Durring the Holocaust" и подумал:
В "Избранный выжить" Ежи Эйнхорн вспоминет, что восстания в Ченстохове не было: гетто уничтожили внезапно, чуть ли не за день до предполагаемого восстания, однако на карте Ченстохово гордо стоит на самой западной границе еврейского сопротивления. Если для попадания на карту достаточно одного намерения сопротивляться, то почему восточная граница еврейского сопротивления пролегает чуть восточнее Могилева, а северная — где-то возле Верхнедвинска? У американского музея не хватило данных или более (северо-)восточным евреям что-то помешало сопротивляться? Если последнее, то что именно: отсутствие гражданской администрации — или опыта сопротивления времен "черты"? (Белорусские исключения вроде Бельских были контрабандистами, Смоляр — членом КПЗБ, в общем, опыта сопротивления и им было не занимать!) Если опять верно последнее, то мне тем более интересно: чем же завершился спор о том, кто возглавлял еврейское соспротивление: бундовцы или сионисты?..
Впрочем, тот же Смоляр вспоминал, что минское гетто продержалось долго, потому что из Минска не успели эвакуировать не только мирное население, но и промышленность (только высшее партийное руководство и сбежало, поэтому, когда был сформирован подпольный горком, его до времен Мазурова считали нацистской фальшивкой), и евреев оставили в качестве бесплатной рабочей силы. Так что еще одно возможное (к сожалению, у меня нет информации про всю территорию) объяснение этой границы, — что она совпадает с западной границей эвакуации предприятий.
И несколько (не моих) слов "в рифму" к денацификации. ППКС!